И мы точно так же, как и все остальные народы, имеем свой счет к вождям. Традиционно мы почитаем их в соответствии с имперскими мерками, так как мы - народ империи, это обязывает и нас и наших правителей. Если они оступаются, их можно простить. Hо если они круто сворачивают с исторического предназначения - рука неизбежного возмездия настигает их. К тираноциду русские прибегают не часто. Однако же иногда прибегают. И затягивается удавка на клокочущем горле, и отключается катетер, и вводится отравленный укол, и нанятый палач колет жертву. Позднесоветский период оскопил нас. Сделал внешне сахарными. В военных академиях больше пацифистов, чем в поселениях хиппи. При слове "война", "агрессия", позднесоветский человек кричал "чур-меня, чур", "это не про меня, не для меня". Мы совершенно забыли о кровавой стороне бытия, о необходимости убивать и страдать, яростно защищать свое и дерзко атаковать чужое. У нас отбито обычное человеческое достоинство, заставляющее подчиняться одним и восставать на других. Марево позднесоветских кабинетных анфилад, скучающий чиновник, безсобытийная рутина службы. "Миру - мир". Из этой трясины медленно растворяющейся поздней империи нас выкинуло вражьей волей на помойку истории - брутально и жестко. Hе разбудили, не встряхнули, не поставили в вертикальную позу, но так же на четвереньках переместили из сонного и спокойного послушания в рабскую колонию острого наказания. И вместо расплывчатой маски всемогущего правителя-тюфяка на социальном небе России вырисовался оскал тирана. Он, тиран, брал на себя ответственность за пробуждение. Он был зол и брутален. Hо это шло в плюс. Он скрутил шею тюфяку и заявил, что "все будет по-новому". Он взялся вызвать дождь в великую засуху.

3. Дикая охота нигилистов

Пусть мы потеряли в позднесоветской мгле нити истории, вехи национального бытия, ориентиры пути.